Знаменитый флибустьер — бывший охотник на буйволов — Арчо Лолонуа окончил дни свои поистине ужасно. Он был взят в плен североамериканскими индейцами племени дэриан, расчленен, зажарен и съеден. Та же участь постигла
«славных капитанов» его стоящих на рейде кораблей. Эти головорезы всегда сопровождали своего «адмирала» при высадках на берег, за что и поплатились. Команды фрегатов, узнав от лазутчиков о кровавых событиях, под прикрытием шквального огня двухсот палубных пушек покинули место трагедии, а по прошествии времени сами предались каннибализму.

Сохранилось письменное свидетельство судового лекаря, друга Лолонуа, Нико Банкуса, в какой-то степени оправдывающее «принудительное поедание человечины цивилизованными европейцами». Многоопытный пират пишет: «Вынужденные в море, дабы выжить, есть башмаки, ремни и кожаные обводы парусов, мы, прибиваясь к островам, вылавливали обезьян, крыс, змей, черепах, заглушая отвратительный вкус этого провианта ромом, который имели в избытке. Содержанка Лолонуа, прекрасная и коварная Лария, настояла на очередной высадке, чтобы резать дикарей, пить их кровь, поедать их плоть. Дважды мы так поддержали свои угасающие силы. При третьей охоте я остался на кораблях за старшего. От «адмирала» стараниями дикарей осталась лишь душа. Лария, как к самому доблестному, прислонилась ко мне. Мощью четырех кораблей, отвагой товарищей моих при нападении на испанский галеон «Перетта» было в абордажных схватках взято великое множество добра — мануфактуры, драгоценной утвари, мушкетов, сабель. Что более всего обрадовало, взяли сундук с серебряными казначейскими отливками. Пировали и распутничали мы, выгодно сбывая добычу, гораздо лучше королей.

Завтра меня и друзей моих отправят на виселицы. Нет, не сожалеем мы об учиненных злодействах».

Арчо Лолонуа зажарили и съели. Нико Банку- са пытали и, залив в горло расплавленный свинец, повесили во внутреннем дворе Южного форта Кубы. Тогда, в середине XVII века, подобные дела были в порядке вещей, никого не удивляли, ибо повсюду процветали волчьи законы — «если не ты, то тебя». Не случайно в 1888 году итальянский историк Марко Валентино назвал образ жизни флибустьеров «зоологией двуногих». В связи с этим занятно проследить, с чего начинался и как эволюционировал «карьерный рост» Арчо Лолонуа.

Зимой 1666 года губернатор французского городка Пуату Рене де Плас, несколько раз безуспешно попытавшийся взять с поличным удачливого и отчаянно смелого разбойника с большой дороги Лолонуа, чтобы приручить его, предложил взаимовыгодную сделку, от которой последний не смог отказаться. В обязанности бывшего охотника на буйволов входило «денно и нощно грабить на всех доступных водах», треть добытого ссыпая в бездонные сундуки алчного губернатора. Губернатор, в свою очередь, предоставив отличный 16-пушечный корабль, «порохом, пулями, ядрами и провиантом» способствовал тому, что Лолонуа вскоре стал грозой испанцев Америки. При этом новоиспеченному пирату несказанно везло с благоприятными ветрами, легкими пооедами, сказочными трофеями.

 Осенью 1667 года судьба слегка пощекотала нервы корсара. У берегов Кампече его «Преданный служитель» попал в ужасный шторм и затонул среди рифов. Большую часть спасшихся флибустьеров надели на пики подоспевшие испанцы. Окровавленные тела кучей свалили на отмели. Лолонуа притворился убитым. С наступлением темноты он задушил заснувшего на посту испанского солдата, переоделся в его мундир и, как ни в чем не бывало, прошел через крепостные ворота в город. Неузнанный, перебил из мушкета и саблей стражу, охранявшую закованных в цепи пиратов.

Обменяв в порту золотой нательный крест и перстни с рубинами на два баркаса, желая поскорее отомстить испанцам за позор, у берегов Кубы он дерзко напал на фрегат, имевший на борту десять пушек и девяносто солдат. Несмотря на то, что испанцы, которым губернатор Порт-о-Пренса приказал «не возвращаться, не изведя шакалов до последнего», отчаянно сопротивлялись, Лолонуа силами 26 человек взял верх. Далее «в назидание испанским креветкам» он проделал то, о чем даже жестокий Нико Бан- кус вспоминал с содроганием: «Озверевший брат наш велел по одному выводить пленных на палубу, где одним махом собственноручно срубал им головы. После каждого удара слизывал кровь, стекающую с клинка персидской сабли. Чернокожему палачу, назначенному губернатором для нашей казни, он отрезал голову и пальцы и, снарядив помилованного испанца, отправил этот подарок в крепость, приказав передать словами, что, ежели губернатор не смирится, его ожидает та же участь.

Черноокая Лария, племянница казненного капитана фрегата, изъявила пылкое желание остаться среди нас, в дальнейшем обзаведясь правами, равными правам Лолонуа. Больше скажу. Не было бы ее, не было бы у нас успеха, а у адмирала по-песьи преданной наложницы».

Пиратские предания приписывают Арчо Лолонуа 69 блестящих побед на море и на суше. Некоторые факты нашли отражение в старинных документах. Но эти «виктории» по сути своей омерзительны, так как несли горе, насилие, кровь. В качестве иллюстрации «подвигов» Лолонуа и его банды процитируем строки так называемого «Донесения испанского монаха», датированного концом 1666 года:

Презренный Арчо Лолонуа с сообщниками с прибылью для него действовал у восточного берега Испаньолы, у мыса Энгано. Оставив три свои корабля в глухой бухте, разбойник одним кораблем ударил по многопушечному нашему фрегату, несущему пятьдесят солдат и столько же матросов. Пушечная, сменившаяся абордажной битва длилась без малого три часа. Наши люди защищались достойно. Кто был застрелен, кто порубан… Приз Лолонуа составил 1 200 000 фунтов какао-бобов, 40 тысяч серебряных пиастров, драгоценных каменьев в пере-; счете на 10 тысяч серебряных! пиастров. В то время как Лолонуа брал «Королевского орла», его наложница Лария, командовавшая своими разбойниками, захватила восьмипушечную «Инфанту», в трюмах которой перевозились порох, ружья и сундуки с деньгами, предназначенными для содержания гарнизона Испаньолы. Окрыленные успехом, разбойники сошли на берег, захватив малые крепости, изрубив гарнизоны, употребив запасы мяса, муки, масла, вина. Коров и свиней они съели, напиваясь пьяными и силой беря женщин. Не трогая тех, кто откупился, они, груженные золотом и серебром, при попутном ветре пошли дальше».

Роль Ларин в успешности набегов Лолонуа, как уже упоминалось, неоценима. Остриженная наголо, в мужской одежде, неотличимая от подростка-юнги, она, входя в доверие к захмелевшим матросам в портовых тавернах, выведывала, чем гружены, куда и когда отправляются их корабли. Лолонуа оставалось тщательно спланировать предстоящую «операцию», выйти на встречный курс и взять то, что ему не, принадлежало.

Не напрасно говорят, что женская красота — великая сила. Корсар Лолонуа, его сообщники мучительно перешли в мир иной. Другое дело — Лария. Испанские королевские судьи полностью оправдали ее. Более того, она вышла замуж за знатного дворянина. Вела добропорядочную жизнь на острове Сицилия. Морской разбой в более изощренных формах продолжили другие. Те, для кого порок — добродетель.