В 1233 году взгляд гроссмейстера Те в тонского ордена обратился на восток, где во тьме язычества прозябали народы на практически пустынных плодородных землях. Отважные белокурые рыцари принесли туда свет истиной веры, следом за ними на освобожденные территории пришли немецкие колонисты. 1 сентября 1255 года на месте разоренного прусского городища Твангесте была заложена крепость Кенигсберг. Вокруг нее быстро выросли деревни и ремесленные слободы. К конгломерату трудолюбивых селян не замедлили примкнуть адепты тайных наук: астрологи, алхимики, философы-мистики и целители, чьи отличные от христианских догм увлечения в Западной Европе преследовались как ересь и колдовство. Возможно, гроссмейстер католического ордена иначе представлял новый город, но вдали от германских деревень и городков с их устоявшимися обычаями преследования инакомыслящих чародеи и маги чувствовали себя очень вольготно. При их активном влиянии Кенигсберг сформировался как один из самых терпимых к занятию оккультизмом христианских городов. Даже соседство с главным храмом — Кафедральным собором — не помешало чародейским кварталам на берегу Старого Прегеля процветать и развиваться.

«Политика развязанных рук» сделала свое дело. В XIV веке алхимики и предсказатели Кнайпхофа (ныне — остров Канта) прослыли самыми сведущими в Европе. Сознавая важность обретенных знаний и могущество некромантии, чернокнижники прибегали к изуверскому средству, называемому «гвоздь Людвига». Гвоздь вбивали в лоб умершему колдуну, протыкая череп, подушку и доски.

Если ехать от забайкальского городка Дарасун по старой лесовозной трассе в сторону большой деревни Дровяная, то примерно на середине пути, неподалеку от перевала через хребет Черского, можно увидеть примечательное место, с которым связана одна загадочная история.

Трасса на этом участке опоясывает крутую и высокую сопку, на макушке которой растут могучие лиственницы и амурские сосны, а склон усеян валунами размером с корпус среднего танка. По другую руку от трассы, под невысоким обрывом, раскинулось клочковатое болото, стиснутое по периметру другими сопками, которые в этом краю словно нахлобучены друг на дружку. Величественный и вместе с тем рядовой забайкальский пейзаж.

Но валун, что поднимается среди этого болота, особенный. Он обращает на себя внимание всех, кто проезжает мимо. Сотни, тысячи таких же валунов лежат плашмя, а этот стоит вертикально, подобно некоему каменному яйцу, наво- дя на мысль о памятнике-надгробье. В сущности, так оно и есть.