Мари Хонде было около двадцати лет. Ее родители к тому времени умерли, и девушка, продавшая дом за долги, арендовала крохотную квартирку рядом с хозяйкой небольшой пекарни, мамашей Реми. Пожилая женщина жалела сироту и опекала. По вечерам Мари часто приходила на веранду к мамаше Реми, они беседовали по душам. Луиза Реми вязала внукам свитера и угощала Мари булочками из своей пекарни.

К несчастью, Мари была не просто дурнушкой, она была очень некрасива: плоскогруда и кривобока, с огромными ступнями и руками. Большеносое лицо с тусклыми глазами и узкогубым ртом особенно портили оспины. По этой причине у крошки Мари не было ни ухажеров ни подруг. На приличную работу ее не брали, и девушке приходилось зарабатывать на жизнь тяжелым трудом прачки.

Лишь Луизе Реми Мари рассказывала о своих бедах. Отвергнутая людьми, девушка заинтересовалась всем неизведанным и таинственным, стала читать книжки по черной магии и колдовству. Она часто ходила на кладбище в вечернее время и совершала там какие-то таинственные обряды.

Луиза Реми не одобряла увлечение подопечной. Мари возражала:

— Вы ничего не понимаете, рано или поздно с помощью магии я стану красивой.

Мамаша Реми жалела девушку и давала ей очередной круассан.

Однажды вечером дурнушка пришла на веранду и молча села рядом с Луизой, зага- I дочно улыбаясь. Мамаша Реми промолвила:

— Раз ты улыбаешься, значит, твои дела пошли на лад. Что, жалованье прибавили?

— Нет. Просто все готово к последнему обряду. Сегодня полнолуние. Завтра я стану красавицей.

Луиза внимательно посмотрела на сияющее лицо девушки, которое словно светилось изнутри и даже стало миловидным.

— У меня есть все, что нужно, — продолжала Мари. — Белая крыса, обломок гробовой доски, большой чугунный котел и стальной нож с рукояткой из самшита.

— Боже праведный! — воскликнула мамаша Реми. — И что ты собираешься делать со всем этим?

— Ровно в полночь я выйду на крышу и отрежу свою тень ножом с самшитовой рукояткой. I Тем самым я стану невидимой, это уродливое тело и уродли-

 вое лицо просто перестанут существовать. А потом я сотворю новое, прекрасное тело и новое лицо. Для этого я разожгу плиту, в которую положу гробовую доску, и поставлю греться воду в чугунном котле. Когда вода закипит, брошу туда белую крысу. Все остальное очень просто!

— Пресвятая Мария! — испугалась Луиза. — Ты собираешься издеваться над крысой?

— Но это необходимо. Так написано в старинной книге по магии, которую я купила у букиниста.

— Не играй с огнем, Мари. Смирись. У тебя доброе сердце, и рано или поздно ты найдешь жениха. А если будешь знаться с дьяволом, бог оставит тебя.

— Я разделаю сваренную крысу, найду у нее косточку в виде буквы, и тогда жизнь моя изменится, — не слушала возражений девушка.

— И что ты будешь делать с косточкой?

— О, это самая важная часть обряда! Я должна положить ее под язык. Тогда я стану красавицей.

Мамаша Реми смотрела на девушку и понимала, что та, возможно, тронулась рассудком. Ее глаза горели, а руки тряслись. Луиза Реми опечалилась и сказала Мари на прощание:

— Хорошо, я вижу, что решение свое ты не изменишь. Но я буду молиться и попрошу Бога вразумить тебя. Может быть, в полночь ты не станешь играть с огнем.

Мари ничего не ответила и лишь поцеловала мамашу Реми.

На следующий день мадемуазель Хонде не пришла на веранду к мамаше Реми попить чайку и поболтать. Не пришла она и через день и еще через день. Луиза встревожилась. Она расспрашивала соседей, однако никто не видел крошку Мари. Мамаша Реми послала внука домой к девушке, но тот вернулся и завил, что дверь заперта.

Тогда Луиза пошла к соседям Мари по лестничной площадке, молодоженам Марго и Андрэ. Оказалось, они не видели

Мари, но три дня назад ночью слышали в ее квартире страшный шум.

— Оттуда доносились дикие крики, словно кричало какое-то животное. У меня волосы дыбом встали, — рассказывала Марго.

— Потом Мари что-то бормотала, словно разговаривала сама с собой.

Марго и Андрэ стучали в стену к Мари, требуя, чтобы она прекратила шуметь и не мешала им спать. Через час все затихло. Только странный запах распространился в квартире молодой пары. Им казалось, что запах шел через вентиляционную систему в кухне из квартиры Мари.

Луиза Реми подумала, что с ее юной подружкой случилось что-то страшное. Она, заручившись помощью внука и молодых супругов, решила взломать замок двери Мари. Однако войти в квартиру не удалось. Дверь была заперта изнутри на засов. Тогда Луиза сообщила о случившемся домохозяину. Тот вызвал полицейского, который и взломал дверь.

В квартире Мари царил странный запах, похожий на аромат ладана. В центре единственной комнатушки стоял большой стол, на нем лежала разделанная тушка белой крысы. В углу стояла кровать с неприбранной постелью. На постели валялась длинная юбка и темная блузка, которые обычно носила Мари. На полупара стоптанных туфлей. Мари же словно испарилась! Из окна комнаты можно было вылезти на плоскую крышу соседнего дома, но никаких следов там никто не заметил. Луизе Реми пришла мысль, что именно на этой крыше Мари собиралась отрезать свою тень в полнолуние.

Мари заплатила хозяину квартиры за несколько месяцев вперед. По истечении этого срока хозяин сдал квартиру другому жильцу. Жалкие пожитки бедной девушки отдали на хранение в полицию. С тех пор Мари Хонде числится без вести пропавшей. Никто ее никогда не видел.

Однажды, через год после исчезновения мадемуазель Хонде, мамаша Реми, как обычно, вязала на своей веранде. Неожиданно она увидела, как во двор вошла высокая девушка. Она подошла ближе, в упор глядя на Луизу. Незнакомка была очень красива. Овал нежного лица обрамляли густые черные волосы, глаза имели необыкновенный фиалковый цвет, яркие губы улыбались, обнажая белые зубы. Девушка была одета в красивое шелковое платье и туфли на высоком каблуке.

— Здравствуйте, матушка Реми,

— проговорила незнакомка.

— Здравствуйте. Откуда вы меня знаете? — удивилась Луиза.

Храсавица протянула пожи лой женщине конверт:

— Это вам от Мари.

Луиза словно заворожен ная смотрела на девушку. Та повернулась на высоких каблуках и пошла прочь. Лишь через несколько минут мамаша Реми очнулась от оцепенения и заглянула в конверт. Там лежала тысяча франков — огромные деньги по меркам хозяйки пекарни.