Есть личности в истории человечества, которые опережают ход событий на столетия. Они точно посланы Высшими силами на нашу многострадальную землю, чтобы в дни смут и царствования зла перевесить чашу весов на сторону добра. И ход истории выравнивается. Одной из ярчайших звезд на небосклоне этого ряда сияет планета под именем Александр Суворов.

Он не только величайший полководец, но и высоконравственный человечище. Он был несовременен во всем. Все носили, как павлины, яркие камзолы и кружевные воротники, он одевался просто и удобно; нормой считалось расшаркивание перед вышестоящим по чину, он ни перед кем не преклонялся, держался с достоинством. Пищу предпочитал простую, мог довольствоваться одной кашей. Остались записи в его дневнике. «Люблю своего ближнего; во всю свою жизнь мною никого не сделал несчастным: ни одного приговора на смертную казнь не подписал, ни одно живое существо не погибло от рук моих».

Он был окружен любовью своих солдат. В холодных Альпах казаки сломали копья и разожгли костер, чтобы обогреть своего полководца. Тогда, в октябре 1771 года, в два часа ночи он, минуя пределы человеческой логики, отправился из Эльма в труднейший путь. Задача — прорваться из окружения к Иланцу. Снег достигал полуметрового слоя. Тропа практически не видна, да и с трудом могла пропустить одного пешего даже в летнее время, не то что человека с лошадью и поклажей. А здесь все происходило в условиях снежной бури. Один край тропы нависал над пропастью, а другой упирался в отвесные скалы. Впрочем, каждый из нас помнит картину Сурикова «Переход Суворова через Альпы» и может представить все трудности перехода. За этот героический поход Александр Суворов был удостоен звания генералиссимуса.

Река времени унесла в небытие тысячи имен, которые в свою эпоху были у всех на устах. О Суворове же помнят даже там, где исторических книг не читают. Вот, например, в одной из станиц Кубани, Нововеличковской, и сегодня поют старинные песни о Суворове и о взятии Измаила, о братьях болгарах, которых казаки во главе с Суворовым вызволили из турецкого плена. Насколько же сильна энергетика рассказов прадедов о своем участии в великом походе, если правнуки хранят информацию в своей памяти. Нет ни одного жителя Болгарии, который не знал бы, кто такой Суворов. А в Швейцарии каждый год, как только сходят снега с легендарного перевала, возле мемориала собираются тысячи людей, чтобы отдать почести полководцу и его армии, ко-

В 1595 году в Риме из-под пера монаха-бенедиктин- ца Арнольда де Вийона вышла книга, принятая в штыки иерархами Католической церкви, во многом благодаря этому обстоятельству имевшая громадный успех среди читателей светской Европы. Называлась книга «Пророчества о судьбах будущих Пап», о которых в хронологическом порядке, супоминанием имен, сказано лаконично и конкретно. Вдобавок на фоне этих интригующих сведений подробно повествовалось о будущем человечества, переполненного войнами, социальными взрывами, природными и техногенными катастрофами, удивительными технологическими прорывами в науке, технике и медицине. Завершил свой труд Вийон на слегка горчащей, в целом же радостной ноте: «Штудии пророка Малахии О’Моргейла привели его, избранника, не по воле его, а по воле тех, кто во многом выше его, выше монархов и Пап, к завлекательным прозрениям. Последнее наставление ему, прозвучавшее, по его словам, шепотом небесных сфер, призывает потомков наших не бояться терний, ибо человечество на рубеже 3000 года от Рождества Христова года вкусит рай земной, когда каждый уравняется с каждым, все получат равенство в целом».

О’Моргейл имел в виду грядущее всепланетное коммунистическое общество. О том, что «христианский коммунизм» неизбежен, незадолго до кончины говорила ясновидящая Ванга. Но если к ней «скрытые от толпы сведения, пророчества, сбывавшиеся на 80-85 процентов, приходили сами собой, как звуковой полифонический ряд, как образы внутреннего зрения, касательно О’Моргейла дела обстоят, если уместно так выразиться, сенсационнее. Арнольд де Вийон в книге своей, очевидно, опасаясь столь распространенных в Средневековье обвинений в сговоре с дьяволом, всячески избегает прямо называть тех, кто помогал Малахии пророчествовать. В отличие от него нашему современни ку, итальянскому историку-клирику Роберто Нуччи, которому благоволил Папа Иоанн Павел II, опасаться за жизнь не приходилось. Более того, вхожий в закрытые, «герметичные даже для священнослужителей высокого уровня» архивы канцелярии Папы Римского в Ватикане, он много чего поразительного извлек из забытья, сумев разобраться в первичных простых приданных им сложных математических двоичных кодах-шифрах, применяемых Малахией О’Моргейлом. Дополнительные пласты откровений Малахии, в XVII веке «за неоценимые заслуги перед Церковью» возведенного в ранг святых, настолько впечатлили и вдохновили Роберто Нуччи, что, дабы не стать отступником, он сначала сложил с себя сан аббата, затем подробно поведал о том, как Малахия, «будучи во плоти, постигал истинную суть времени, времен, их наполнения событиями, уходя в небесные сферы, вслушиваясь в их шепот, который, как нигде более на Земле, приспособлен для ушей, умеющих слушать, на родине его, в Ирландии».

Как уверяет Нуччи, впервые Малахия был «осчастливлен в небесах над родным Ольстером вниманием носителями чистого христианства — Учителями с других планет-отнюдь неслучайно. Он был, наконец, вознагражден за то, что ревностно и бесстрашно пытался отваживать земляков от язычества. Оказавшись среди обитателей прозрачных и сверкающих космических дворцов, он пожаловался радушным, но молчаливым их обитателям на то, что служения его продвигаются слабо. Мало кто желает отказываться от привычной веры предков. Тогда-то и было О’Моргейлу обещано: «Ты от нас узнаешь все, что знаем мы. Знания эти послужат тому, что ирландцы станут ревностными учениками Христа. Они станут приходить к тебе за благословлением, за мудростью. Ты ответишь на любой их вопрос, потому что научишься, подобно нам, путешествовать иногда духовно, иногда телесно, по прошлым и будущим временам. Мы путешествуем так. Поэтому мы бессмертны. Ты будешь путешествовать так. И тебя никогда не догонит смерть».

В связи с этим первый биограф святого, Арнольд де Вийон, пишет: «В Мантуе, в аббатстве Сен-Бенуа, мне попались свидетельства очевидцев из братии, будто бы пречистый О’Моргейл, когда отошел к Богу, готовился ими к погребению в склепе. Будучи погребен, склеп свой покинул и вознесся в ярком свете туда, где сверкает прекрасная звезда, окруженная розовыми жемчужинами. Неужели преподобный О’Моргейл воскрес, вкусив бессмертие? Так ли это, не так ли, да много раз видели его среди страждущих, словом и хлебом помогающим».

При жизни и в служении Ватикану Малахию О’Моргейла называли христоподобным. Когда стал бессмертным, назвали ясновидящим и яснослышащим пророком вечности. Некоторые пророчества уже полностью сбылись. Другим суждено сбыться. Пожившим в XX веке, продолжающим жить в веке следующем, вовсе не безынтересно узнать, как святой пророк описывал наши собственные реалии, реалии наших дедов и отцов.

XXI век для Европы и государств «по обе стороны Земли» представляется пророку окрашенным в «цвета крови, воды и черного подземного масла». В шифровке его сказано: «Войны — наказание за алчность одних и нищету других. Хлеб и зрелища не утешат, не принесут счастья познания. Чтобы стать счастливым, надо стать свободным от наслаждений, стать расой мыслителей-аскетов. Это обязательно будет. Сроки определят сами люди, когда сро ки назреют».

Малахия О’Моргейл, завершая свои шиф рованные послания потомкам, предупреждает о том, что «цепочка папского престолонаследия» в Ватикане резко, по воле Все вышнего, оборвется: «Последними Папами будут 111-й, несущий мир и благоденствие, Олива, и 112-й, отступник Петр II. Последний, «подчинившись мирскому приговору», безропотно покинет святой престол. Святым престолом для совсем другого, бессмертного, непогре шимого Папы, станет Вселенная от края до края», — не сомневается пророк.

Роберто Нуччи называет хро ники преподобного Малахии Историей развития человечес кой цивилизации. Этой же точки зрения придерживался гениальный современный ученый-биолог, философ и богослов Тейяр де Шарден, не скрывавший, что. вывести универсальные формулы космизма ему помогли сверхъестественные прозрения О’ Моргейла.