В двух милях к югу от Ливерпуля на живописном берегу реки Мерси расположена деревенька Хейл. На местном кладбище находится могила, неизменно привлекающая внимание туристов. На огромной надгробной плите высечена надпись: «Здесь лежит Джон Мидлтон, Чайльд Хейлский, рост девять футов три дюйма».

Здесь похоронен гигант, в незапамятные времена живший в деревне. В поместье Спек-Холл висит огромный портрет великана, написанный маслом. Это современная копия прижизненного портрета.

Старожилы говорят, что на могиле часто появляется речной дух Дурандул, покровитель здешних мест. Тело его покрыто чешуей, голова рыбья, а между пальцами рук и ног — перепонки. Он приходит на могилу раз в месяц, в полнолуние. В эти дни над кладбищем идет дождь даже в ясную погоду при абсолютно чистом небе.

Согласно преданию, Джон Мидлтон родился в 1578 году в крестьянской семье. Он был обычным парнем во всем, кроме одного: уже в 16-летнем возрасте его рост составлял 2 метра 82 сантиметра. Когда Джон спал, ноги его торчали в окно маленького родительского дома. Благодаря своему гигантскому росту крестьянский сын был представлен местному землевладельцу Джилберту Айрленду и служил у него оруженосцем.

Легенда гласит, что Джон рос не постепенно, как все люди, а разом стал великаном. Однажды юноша, гуляя вдоль берега реки Мерси, увидел огромную фигуру человека, нарисованную на песке, лег на изображение и не заметил, как заснул. А когда проснулся, оказалось, что он стал таким же большим, как и нарисованный великан.

Местные жители верят, что ‘ это речной дух Дурандул сделал Джона великаном для того, чтобы он служил ему и выполнял его поручения. Однажды Дурандул велел Джону вырыть яму глубиной десять метров. Когда богатырь справился с работой, речной дух заполнил яму водой и пустил туда золотых рыбок. Так образовалось озерцо, которое называется Кружка Дурандула. В нем до сих пор много рыбы.

В ближнем Подмосковье есть короткий участок автотрассы, который водители называют чертовым асфальтом, или дорогой смерти. Аварий, в том числе со смертельным исходом, на этих полутора километрах случается более чем достаточно. Все потому, что при ярком солнечном свете и в лунные ночи появляются здесь сверхъестественные помехи в виде вполне материальных либо призрачных пешеходов, сначала подающих знаки остановиться, затем бросающихся под колеса.

Особенно донимает старуха в коричневом пальто и белой шали, первое упоминание о жуткой встрече с которой относится к 1899 году. Погубивший лошадей и воз, груженный солью, угодивший в дренажный канал, начальник возничих Сидор Гореликов письменно оправдывался перед хозяином, купцом Семеном Рогаткиным: «Ветра на пути не было. Морозило сильно. Сани шли легко и крепко сцеплялись с накатом. Рассчитывал я к вечеру обернуться. Обернулся бы непременно, если бы не старушка в суконной темной одежде, в теплом платке, но босая. Я, ехавший первым, не успел подивиться, как кони вздыбились. Воз опрокинулся. Кто такая старушка, накликавшая беду и убытки, не ведаю. Знаю, что воз переехал через нее и убил бы определенно. Я могу поручиться, да и другие артельные заметили, что невредимой старушка сошла с дороги и удалилась в лес. Могу поклясться, имея свидетелей, что на накате, санных полозьях имелись следы крови, сразу, как все закончилось, испарившиеся».

Минуло сто лет. Босоногая старуха в коричневом пальто и белой шали не намерена покидать ныне благоустроенную автотрассу. Чуть ли не ежедневно возникает ниоткуда, пугая не только тех, кто за рулем. Обожающая пешие прогулки и купившая неподалеку дом москвичка Светлана Рогачева рассказывает:

— Со старухой, даже летом выряженной по-зимнему, всегда босой, я, идя вдоль дороги, встречалась дважды. Я профессиональный художник, что подразумевает идеальную зрительную память. Но лица этой особы я запомнить так и не смогла, потому что оно всегда было разным. Потом лицо исчезало, а под платком образовывалось овальное сквозное отверстие, через которое просматривались плывущие над землей призрачные женщины — молодые и пожилые. Сначала со мной случались истерики. Я успокоилась, когда поняла, что встречи с призраками не опасны. Жить рядом с привидениями легко и просто. Они — тени, сродни тем, что отбрасывают предметы в солнечную погоду.

Светлана Рогачева старалась постигнуть и, наконец, постигла искусство мирного сосуществования с таинственными и вовсе не безобидными легионами духов. Для людей психологически неподготовленных эти контакты с «пришельцами с того света» порой заканчиваются трагедиями. Число трагедий в ареоле так называемой Лыткаринской аномальной зоны — там, где кладбище X—XI веков неосмотрительно прорезано буквально по костям «дорогой смерти», множится. За истекшие сорок лет перевалило за сотни. Едва ли ошибались волхвы, когда утверждали, что потревоженные кости всегда безжалостно отнимают жизни у надругавшихся — молодых, сильных, красивых.

Морская торговля вообще перестала окупаться. Риск потерять товар на море стал невообразимо велик.

Очередную лепту в борьбу с пиратством внес английский король Генрих VII (1457-1509). Он начал выдавать так называемые каперские грамоты тем капитанам, которые обязывались бороться с морскими разбойниками на собственный страх и риск. Суть этих грамот заключалась в следующем. Если, например, английский купец был ограблен в море французскими пиратами на сумму 500 фунтов стерлингов (деньги по тем временам немалые), то английское правительство выдавало жертве грамоту, дающую право реквизировать у любого фран-

цузского корабля товар ровно на такую же сумму. Очевидно, авторы этого указа плохо представляли себе его возможные последствия.

Яркой иллюстрацией девиза «хотели как лучше, а получилось как всегда» стал случай с шотландским купцом Эндрю Бартоном. Сообщив, что его отец якобы пал жертвой морских разбойников португальского происхождения, Бартон получил от короля Шотландии Якова IV грамоту на пресловутое право компенсации. Но поплыл он не к берегам нищей Португалии, а к побережью богатой Фландрии, имея в своем распоряжении два хорошо вооруженных корабля — «Ляйон» и «Дженнет Пэрвин».

Он грабил всех подряд, какой бы флаг ни вился на мачте торгового судна, не щадил и шотландцев — своих соотечественников. В конце концов английский король Генрих VIII вынужден был послать против Бартона чуть ли не весь флот королевства.

В ожесточенном морском сражении у Гудвин-Сэндс Бартон был убит, его корабли захвачены и уведены в порт, а позднее включены в состав военно-морского флота Англии. Эта битва легла в сюжетную основу нескольких исторических баллад.