Принц не хочет наследовать датский престол, бремя королевской власти называет позорным бременем. Меланхтон отказывается это понимать. Он-то думает, что, хотя «искусство управления государством» и требует подчас и хитрости, и компромиссов, но тем не менее такое «искусство» угодно богу. Кроме того, Меланхтон с гневом обличает недостойное поведение Гамлета и его друзей-студентов.

Принц выслушивает эти обвинения равнодушно. Чем больше горячится монах, тем спокойнее и холоднее Гамлет.

Он как бы откуда-то издали говорит: «Да, я дикарь, пока еще не укрощенный вами, по искренне готовый к укрощенью… как человеком стать?..» И вдруг просит Меланхтона обвенчать его с цыганкой Хамидой.

Мелапхтоп: Побойтесь бога, принц!

Что требуете вы от человека

Преклонных лет и совести безгрешной?..

Неужто допускаете, что я

Надену ризы, напялю на себя колпак дурацкий

И в эту преисподнюю спущусь —

К отрекшимся от бога? К презревшим

Причастие святое? Что решусь

Свой сан и дух навеки обесчестить,

Чтоб обвенчать тебя с исчадьем ада?

Благословлю распутство, оправдаю

Союз постыдный принца с этой шлюхой?

Быть может, ведьмой?

Нет, поищи другого дурака.

Желание твое — безумье, принц. Гамлет:

Не понимаю, в чем же тут безумье? Меланхтон:

По-моему, во всем… Гамлет:

Не стану спорить…

Но па вашем месте

Я подал бы совсем иной совет.

Сказал бы: спаси язычницу,

И если из пучины одну хоть душу вытащить сумеешь

И ей откроешь путь на небеса,

То, значит, жизнь твоя имела некий смысл.