Образование в течение долгого времени было полем политических сражений и продолжает оставаться таковым и в начале нового XXI столетия. Длительные споры сконцентрировались на проблемах единого школьного образования — на образовательных стандартах и на неравенстве в обществе в более широком смысле. Первоначально идея единого среднего образования встретила поддержку с обоих концов политического спектра. Однако поскольку именно лейбористское правительство претворило в жизнь единую систему школьного образования, как уже было сказано, поддержка единого образования обычно ассоциируется гораздо чаще с политическим левым флангом, чем с правым. Творцы системы единого среднего образования считали, что новые школы создадут больше равенства возможностей, чем это было возможно при системе образования, основанной на отборе. Они не уделяли много внимания учебным про граммам как таковым, поскольку их больше беспокоило равенство доступа к образованию.

Когда премьер-министром стала г-жа Тэтчер, критика единого школьного обучения со стороны консерваторов стала звучать более громко. Консерваторы считали, что нельзя допустить исчезновения классических школ, как это могло произойти при введении единой системы школьного обучения. Они были решительно настроены на создание большего многообразия школ на уровне среднего образования и, соответственно, на то, чтобы родителям был предоставлен более широкий выбор типа образования для их детей.

В конце 1980-х гг. г-жа Тэтчер заговорила о начале «революции» в управлении школами. Такая революция должна была демонтировать огромные единые школы и уменьшить власть местных органов образования, отвечавших за управление этими школами. Закон об образовании 1988 г. в добавление к тому, что вводились общенациональные учебные программы, устанавливал также новую систему управления школами, получившую название «местное управление школами». Передача власти в управлении школами местным органам должна была стать противовесом неизбежной централизации, связанной с введением общенациональных учебных программ. Предполагалось, кроме того, создание новой группы Городских технологических колледжей (ГТК) и школ, существующих на гранты. Школы, финансируемые с помощью грантов, имели право выйти из-под контроля местных властей и получать финансирование непосредственно от государства. Им также предоставлялось право набирать до 50% своих учащихся исходя из их способностей. Критики такой политики в области образования утверждали, что она еще больше увеличит существующее неравенство между школами и уничтожит эгалитарный принцип, присущий единой общеобразовательной школе.

Будут ли новые технологии иметь для образования радикальные последствия, как утверждают некоторые, до сих пор остается открытым вопросом. Критики указывают, что даже если воздействие новых технологий действительно окажется значительным, это может привести к усилению неравенства в области образования. «Информационная бедность» может добавиться к материальной обездоленности, которая в настоящее время оказывает такое влияние на школьное обучение, и усугубить ее. Уже сами темпы изменений в технологии, а также потребность работодателей в работниках, обладающих компьютерной грамотностью, означают, что люди, владеющие технологиями, «перепрыгнут через головы» тех, кто не имеет опыта работы с компьютерами.

Некоторые уже опасаются возникновения в западных обществах «компьютерного низшего класса». Хотя развитые страны имеют самый высокий уровень использования компьютеров и Интернета в мире, внутри этих обществ наблюдается вопиющее неравенство в использовании компьютеров. Многие школы и колледжи страдают от недофинансирования и многолетнего невнимания; даже если эти учебные заведения будут облагодетельствованы при распределении между школами подержанных компьютеров, им потребуется технически опытный персонал, способный научить детей навыкам в области информационных технологий (ИТ). А поскольку спрос на специалистов в области компьютеров очень велик, многие школы стараются изо всех сил привлечь и удержать учителей по ИТ, которые могут заработать гораздо больше в частном секторе.

И тем не менее разрыв в использовании информационных технологий внутри западных обществ не идет ни в какое сравнение с пропастью, разделяющей классные комнаты западных стран и развивающегося мира (см. главу 15 «Средства массовой информации и коммуникация»). По мере того как мировая экономика все больше и больше опирается на знания, существует вполне реальная опасность того, что вследствие разрыва между «информационно богатыми» и «информационно бедными» странами бедные страны будут еще больше отставать и откатываться на обочину.

Согласно Докладу ООН о развитии человечества, опубликованному в 1999 г., доступ к Интернету стал еще одной демаркационной линией, разделяющей богатых и бедных. Южная Азия, где сосредоточено 23 % всего населения Земли, имеет меньше 1 % всех пользователей Интернета в мире. В Африке на один миллион жителей приходится лишь семь интернет-серверов. Значительная часть их расположена в ЮАР, наиболее развитой и процветающей стране африканского континента.

Энтузиасты информационных технологий утверждают, что компьютеры совершенно не обязательно должны приводить к большему неравенству как в национальном, так и глобальном масштабе, что самое их преимущество как раз и заключается в их способности объединять людей и открывать новые перспективы. Говорят, что школы в Азии и Африке, не имеющие ни учебников, ни квалифицированных учителей, могут получить пользу от Интернета. Программы дистанционного обучения и сотрудничества с коллегами в далеких странах могут оказаться ключом к преодолению бедности и неблагоприятных обстоятельств. Они утверждают, что если в руки умным творческим людям дать технологии, их возможности будут безграничны.

Хотя от технологий может захватывать дух и они могут открывать жизненно важные двери, необходимо признать, что не существует легкого решения проблем с помощью приобщения к технологии. В борющихся с массовой неграмотностью слаборазвитых регионах, где отсутствуют телефонная связь и электричество, необходимо сначала создать усовершенствованную образовательную инфраструктуру и только после этого они смогут по-настоящему воспользоваться теми преимуществами, которые предоставляют программы дистанционного обучения. В существующих же условиях Интернет не может заменить прямой контакт между учителем и учениками.