Ему опять повезло, он мог замерзнуть, так и не проснувшись, но он проснулся. Пытаясь перевернуться на другой бок, Брюс понял, что его окоченевшее тело почти не слушается его, еще чуть-чуть, и он наверняка бы замерз. С трудом он стянул с себя заледеневшую одежду, растер тело ромом, немного принял и внутрь. В это время ему вдруг показалось, что он слышит человеческие голоса, Брюс из последних сил прокричал что-то в ответ. Боясь, что его не услышали, он протиснулся обратно в кормовую каюту и буквально остолбенел — у разбитого окна стоял белый медведь, за которым мелькали еще несколько его сородичей.

Именно ворчание этих зверюг он и принял за человеческие голоса. Медведи почувствовали запах китовой ворвани и собрались вокруг судна в предвкушении добычи. С ужасом Брюс увидел, как в отдалении два медведя терзают тело капитана Хьюза, в гневе он закричал на них. Медведи удивленно привстали на задние лапы, потом, посчитав, что источник звука не представляет для них угрозы, спокойно вернулись к своему занятию. Дальнейшие попытки отпугнуть их криками лишь привели к тому, что медведи решили заняться самим Брюсом. Он срочно забаррикадировался внутри корабля, хлебнул для храбрости и тепла рома из бочонка, разыскал несколько одеял, соорудил из них некое подобие логова, забрался в него, согрелся и снова уснул. Так началась жизнь среди льдов этого отчаянного полярного робинзона.

В первые дни Гордон провел тщательное обследование ближайших помещений судна и ревизию всех имеющихся у него припасов. Выяснилось, что их вполне должно хватить ло наступления полярного лета.

Приятной находкой стал небольшой бочонок с бренди. Однако Брюс понимал, что, согреваясь только спиртным, он не выживет, надо было пробраться в главный трюм корабля, где должен был находиться уголь.

Когда Гордон нашел кресало и кремень, он буквально заплясал от радости, ему нужен был огонь, чтобы просушить найденную одежду, приготовить пишу, растопить лед для получения воды. Чтобы добраться до угля, ему пришлось буквально прорубаться сквозь разлившуюся и смерзшуюся ворвань. Наконец в его распоряжении оказались мешки с углем. Он дробил уголь на более мелкие куски и перетаскивал их в жилой отсек.

Снаружи шла полярная зима, а внутри теперь было тепло и вполне комфортно. Хотя к кораблю нередко подходили медведи, Брюс особо их не опасался, ведь он практически не выходил наружу, а вход в судно он надежно забаррикадировал.

Однако однажды его надежную баррикаду все же удалось взломать непрошеному гостю. Как- то ночью Брюс проснулся от странного шума за дверью помещения, где хранилось его продовольствие. Кто-то бродил там, царапал дверь. Когда Гордон услышал смачное чавканье и хруст галет, он понял, что к нему забрался медведь. Брюс не мог позволить незваному гостю уничтожать его припасы, он разжег огонь, схватил большой острый нож и ударом ноги распахнул дверь.

Ошеломленный его внезапным появлением зверь попробовал спастись бегством, но застрял в узком отверстии головой наружу. Гордон подскочил к медведю и вонзил ему пару раз нож под лопатку.

Утром он опять проснулся от непонятных звуков. Оказалось, что во время ночной схватки он проглядел еще одного гостя, уж больно он был маленьким. Наверное, испуганный медвежонок забился в какой-то закоулок, но голод заставил его выбраться из своего убежища. Он лизал свою убитую мать, но она, к его удивлению, не торопилась накормить своего малыша. Сначала Брюс хотел убить медвежонка, но у него просто не поднялась рука лишить жизни это милое безобидное существо. Он решил попытаться приручить медвежонка, так как это была самочка, Брюс назвал ее Нэнси. Так звали его возлюбленную, которая осталась в Шотландии, Гордон надеялся, что она дождется его возвращения, если, конечно, ему удастся вернуться.

К счастью, с питанием медвежонка проблем не возникло, Брюс кормил свою Нэнси китовым мясом, которого в трюме было в достатке. Постепенно Нэнси привыкла к Брюсу, она сильно скрасила его существование, он играл с ней, разговаривал, спал, прижавшись к ее теплому боку. Для полярного робинзона она стала своеобразным Пятницей. Гордон брал ее с собой на прогулки. Сначала он нередко носил медвежонка на руках, но вскоре Нэнси подросла и стала для него тяжелой. Ему доставляло массу удовольствия наблюдать, как его любимица катается по снегу, кувыркается, съезжает на «пятой точке» с ледяных горок. Иногда он думал, что ему вряд ли кто поверит, когда он расскажет о медведице, которую он держал за лапу, стоя в капитанском сюртуке посреди ледяного безмолвия.

В середине полярного лета с вершины айсберга он увидел, что к северу море почти на милю очистилось ото льда. Гордон перебрался с Нэнси в свое укрытие на айсберге, однажды ночью послышался треск, ледовое поле раскололось. Айсберг с небольшим фрагментом льдины с вмерзшим в нее кораблем откололся от основного ледяного поля, началось полярное плавание несгибаемого шотландца.

Целых шесть месяцев продолжался дрейф Брюса на айсберге с фрагментом ледяного поля. Однажды айсберг течением настолько близко подогнало к берегу какой-то неизвестной земли, что Гордону удалось разглядеть на нем людей. Он стал кричать, размахивать руками, ему показалось, громко зарычала, люди на берегу сразу спрятались за камнями. Айсберг понесло дальше, уникальный шанс вернуться к людям был потерян.

Удрученный упущенным шансом, Брюс почти не выходил из своего убежища, он много спал, разговаривал и играл с медведицей, в который раз перечитывал лоцию, единственную книгу, обнаруженную на корабле. Как-то в начале уже второй полярной зимы Гордону вдруг послышался выстрел, на судне ему удалось разыскать пистолет, и он давно держал его наготове. Брюс выстрелил в ответ, потом еще и еще. После трех выстрелов он снова услышал выстрел, казалось, что стреляла корабельная пушка.

Увы, кругом был туман, надо было не терять времени, и Брюс решил идти в сторону, где прозвучал выстрел. Он быстро собрался и направился с Нэнси по ледяному полю. Гордон шел довольно долго, вдруг Нэнси, которая кружила вокруг него, стала проявлять беспокойство и принюхиваться к снегу. Брюс приоддоуодж ауоддел шл мной» следов, человеческих следов! Обрадованный, он ускорил шаг, и тут произошло непредвиденное: оглянувшись, шотландец увидел, что по его следу идет белый медведь.

Он бросился бежать, но медведь явно настигал его, Гордон вышвырнул свой мешок с продовольствием и лишь с одним ножом в руке продолжил свой бег. Когда он в очередной раз обернулся, то увидел, что два медведя поедают припасы из его мешка, в одном из них он узнал Нэнси. Чужой медведь явно был самцом, его заинтересовала Нэнси, и ему уже было не до Брюса.

Гордон продолжал идти по человеческим следам, боясь потерять их в сумраке. Наконец он услышал голоса и увидел три человеческие фигуры. Незнакомцы с удивлением разглядывали, словно свалившегося с неба, странного изможденного бледного человека. Брюса отвели к старосте небольшой колонии, в которой жили ю мужчин и 31 женщина. Тройное превышение в численности представительниц слабого пола было вызвано тем, что много мужчин из поселения погибли на охоте или в море.

В этом поселении, которое находилось в Гренландии, Брюс провел четыре года, продолжая мечтать вернуться на родину. Как-то летом по селению прошел слух, что на юге появились китобои и охотники на тюленей. Хотя до них было весьма значительное расстояние, Гордон все же решил попытаться добраться до китобоев. Он тепло попрощался с приютившими его колонистами, они подарили ему лучший свой челн, на нем он и поплыл навстречу неизвестности.

Он долго плыл вдоль берега, останавливаясь на земле лишь на ночь, наконец в одной из бухт он заметил несколько кораблей, которые, подняв паруса, уже отплывали от гренландских берегов.

К счастью, его заметили: так Гордон оказался на борту голландского судна «Бриель» из Амстердама. Уже на «Бриеле» Брюс узнал, что после гибели «Анны Фобе» прошло почти семь лет. Через четыре недели Брюсу удалось пересесть на судно, которое следовало в его родную Шотландию.

На родине всю историю злоключений Гордона восприняли неоднозначно, уж больно она невероятной показалась, Брюса даже прозвали Мюнхгаузеном… В пользу его версии событий говорило лишь исчезновение «Анны Фобе» и ее команды, а также то, что он отсутствовал в течение почти семи лет и его обнаружение у берегов Гренландии. Однако со временем капитаны судов, которые ходили в Арктику, стали с удивлением подмечать, что многие отмеченные Брюсом топографические особенности берегов, мимо которых он проплывал, соответствуют истине, как и имеющиеся в тех краях течения. История полярного робинзона вызывала все больше доверия, Брюса стали даже просить написать книгу о его приключениях.

Увы, Гордон так и не написал книгу, к счастью, сохранился хоть рассказ о столь невероятной робинзонаде, записанный с его слов.